Мудрицкий считал себя хорошим человеком. Однако и хороший человек, при определённых обстоятельствах, может стать и козлом, и гондоном, и… и… или еще какой-нибудь сволочью.

Что там Сашок-Александр, этот владелец Фордов и Мерседесов, говорил про Михаила Ивановича? Что мол «этот в мясорубку не полезет»? Значит, в Бердянске должны состояться, например, гонки на выживание (ведь теперь Феликс знал, чем они отличаются от автокросса).

Да, соглашался сам с собой Мудрицкий, звучит смешно и …нелепо. Феликс снял много всяческих автомобильных соревнований, но никогда даже не задумывался над тем, как они там все называются. И уж тем более — слуга покорный от того, чтобы знать и следить за лидерами и вторыми-третьими номерами, за графиками и таблицами, да прочей «динамикой» этапа, а уж тем более — всего сезона. Его всегда волновала исключительно эстетическая сторона картинки.

Когда они с Жанной работали на одном канале и делали одни и те же передачи (про моду, про собачек и тп), режиссеры на монтаже буквально восхищались умением Феликса-оператора найти блеснувший лучик в просвете двух разноцветных платьев, увидеть форму облаков в отражении оконной витрины или разглядеть блик на матовой (на матовой!) поверхности какого-нибудь «некитайского» чайника.

​

Автомобили?

Да, в финансовом смысле этот вопрос был намного интереснее кошечек и собачек, а также всяческих там женских и детских тряпок. Тут затраты на рекламу посерьезнее.

На том и порешили: в автомобилях Феликс разбирается (так он считал, да так оно и было на самом деле), а к Жанне прикрепили других операторов и инженеров видеомонтажа.

 

Мудрицкий считал себя не просто хорошим, а отличным водителем и в автомобилях он действительно разбирался. Например, автомобильные сигналы сегодня бывают трех типов:

 

— пи-би;

— фа-фа

— а также воздушные, и, причем, разных конструкций…

 

Самый простой из воздушных — это слабенький компрессор с одним рожком и одним натужным «ф-фа — пауза — ф-фа». Более навороченный — это приличный солидный компрессор с тремя-пятью рожками разной длины, которые при этом не просто умеют издавать очень громкое фа-диез, а целые аккорды из диезов, да ещё и с переливами или с фрагментом какой-нибудь популярной музыкальной фразы.

Но самый крутой сигнал он увидел под капотом своего одноклассника Сани Прищепы. Мало того, что звуки издавали 9 — девять! — рожков разной длины, так они ещё и завёрнуты и изогнуты были по-разному, наподобие какого-нибудь духового инструмента — альта или тенора (в духовых инструментах Феликс также разбирался). Однако запитаны они были не от автомобильного 12-вольтового компрессора, а из воздушного баллона литров эдак на пять! Такие (как рассказал сам Саня) применяются в кислородных самоспасателях в шахтах и у пожарных.

Словом, у Прищепы был не просто автомобильный клаксон, а целый духовой оркестр!

А его громкости хватало, чтобы оглушить стайку девчат на пешеходном переходе, если тихо подкрасться и надавить на кнопку сигнала внезапно и очень коротко. Девчонки не просто подпрыгивали от неожиданности и испуга, но от «звукового давления» (термин) приподнимались даже их коротенькие юбочки.

Но особым шиком у водителей считалось не просто пи-бикнуть или фа-факнуть, а дрожащим движением пятки ладони на клаксон издать что-то типа:

— Тра-та-та фа-фа-а…

 

Гонки?

Тут Феликс теперь также немного разбирался, однако эстетическая сторона вопроса все равно оставалась для него более существенной.

Самым НЕ интересным видом соревнований Феликс считал так называемые ночные гонки. Некий ущербный аналог американского драг-рейсинга. Это — езда двух автомобилей наперегонки по двум параллельным полосам на расстояние 402 метра – четверти мили. Гонки эти пришли из Америки, потому так и назывались — «на четверть мили». Но у нас гаишники (да и вообще власть) посчитали их незаконными, опасными. А своё название «ночных» они получили — по понятным причинам.

Опасными они были не столько потому, что автомобиль мог разбиться, а водитель покалечиться, сколько потому, что зрители (зачастую подвыпившие, неадекватно резвые и развеселые) шастают через проезжую часть туда-сюда, а сама трасса ничем не огорожена — полосатая ленточка не в счет.

А скучными Мудрицкий считал их потому, что не было «соревновательного элемента».

Первым пересечь полоску, нарисованную мелом на асфальте?

Тоже мне гонки!

Причем, эти самые пьяные, подвыпившие (да и просто веселые азартные) болельщики кучковались в основном на старте, а вот самое опасное (и интересное) место было как раз на финише. Именно тут можно было бы за кого-то поболеть.

На старте они мешали всем — и судьям, и организаторам, и видеооператорам, и гонщикам, и, в конце концов, самим же себе, выбегая на проезжую часть, толкаясь и вытягивая шеи, словно там, в темноте, да еще и в полукилометре от места старта, можно было увидеть: а кто же там, блин, интересно, блин, действительно финишировал первым?

Менты (и гаишники) гоняли, а организаторы (и гонщики) при помощи эсэмэсок собирались внезапно поздней ночью на другом конце города, на тихой улице очередного (другого) спального района. Тут сразу же начиналось гавканье полуохрипшего (или наоборот — неадекватно громкого) мегафона, поднимался шум и гам, плюс грохот «музыки под фонарём», плюс рёв моторов. Тут же начинались и звонки по 02 в милицию, и участники опять — словно по команде невидимого и никому не известного дирижера — исчезали в ночи.

Менты приезжали… а никого уже и нет.

Конечно же, кого-то ловили и перед своими (милицейскими) начальниками обязательно и систематически отчитывались…

 

Вторым «по скучности» Феликс считал классическое ралли.

А тут, скажите, чего интересного?

Стоишь себе на бугре (на холме), в повороте или у трамплина и ждешь минуту, две, три, четыре, пять — чтобы поймать очередную машину, вылетевшую в скольжении из-за изгиба трассы или выпрыгнувшую из-за трамплина.

Или скучаешь где-нибудь на скале или на выходе из крутого поворота, чтобы уловить то самое скольжение всех четырех колес по асфальту или скользкой грязюке. А уж если скольжение происходит по пыльной грунтовке, то это и вовсе «картинка» со столбом пыли до самого неба. Да и сам ты после таких съемок, словно горнорабочий из шахты.

 

Но хуже всего — это в степи на солнцепеке. Паришься в прямом смысле слова для того, чтобы снять длинный план автомобиля, несущегося где-то там, почти на горизонте, и за которым вырастает почти до неба столб всё той же коричневой или черной пыли.

Снял несколько секунд и… снова скучаешь в одиночестве. А с такими же, как ты, то есть, с операторами с других каналов и из других городов, — о чем говорить? О лидерах и аутсайдерах? О графиках и таблицах?

Нет, увольте, слуга покорный!

 

Куда интереснее автокросс.

Что это такое и какая тут цель у гонщика?

Автокросс — это закольцованная грунтовая трасса протяженностью в пределах плюс-минус одного километра. Ширина этой грунтовой трассы колеблется — где-то лишь один автомобиль проедет в узком горлышке поворота, а на прямиках — в две-три ширины автомобиля (чтобы обогнать можно было). Но что самое примечательное, — вся трасса от старта до финиша находится в прямой видимости.

Зрители видят всё!

От начала до конца, от старта до финиша.

Цель у спортсмена — сделать несколько положенных кругов и мимо финишного клетчатого флага проехать первым. Со старта все срываются одной толпой и в процессе гонки, расталкивая друг друга «локтями», вытягиваются в цепочку и несутся к финишу — зрителям на потеху. Однако и на стадии «цепочки» случаются и обгоны, и столкновения, и перевороты и так далее.

Если гонщик применил против кого-то из соперников недозволенный прием, то это — чревато. Такое тут называется контактной борьбой, и она запрещена. Если ты чиркнулся с кем-то бортами, то бог с ним, не страшно, а вот если толкнул ощутимо в задний бампер, или ещё хуже — подрезал противника так, что тот выехал на бруствер или даже перевернулся, то такое поведение не просто пенализируется штрафными секундами или иным каким гандикапом, а наказывается даже дисквалификацией.

Вплоть до снятия с гонки.

А за «систематическую контактную борьбу» могут дисквалифицировать и вообще на весь сезон!

Да и зачем бить противника, если при этом ты и сам можешь получить повреждение, а то и вовсе вылететь с трассы?

 

А вот в гонках на выживание — наоборот, — тут чем больше аварий и столкновений, тем лучше!

Здесь почти такая же, как в автокроссе, закольцованная грунтовая трасса и цель та же — первым пересечь финишную отметку! Однако эта самая контактная борьба не просто поощряется, а является едва ли не самой главной зрительской составляющей. Именно за подобное эти гонки так и называются — на выживание. Тут цель не столько финишировать первым (и не только во всех этапах уикенда и на всех этапах сезона), сколько максимально долго удержаться на трассе! Чтобы тебя самого не вытолкнули, не опрокинули, не повредили фатально подвеску или что-то еще, жизненно важное в автомобиле.

И чтобы ты, в свою очередь, побольше противников выбил бы из борьбы.

Зрелищность этих гонок как раз в этом и заключается — вытолкнуть с трассы, чтобы противник завис, например, брюхом на бруствере, чтобы не выбрался оттуда до конца гонки, а еще лучше – перевернуть его либо так повредить автомобиль противника, чтобы тот до финиша вообще не доехал.

Зрелищно, интересно, и эмоции через край!

 

У нас — это не американские гонки «на выживание».

Там (в Америке) скучно!

Там все автомобили ездят на одной квадратной площадке и просто херачат друг друга. И — всё! А окончание гонки — это когда на ходу остается один единственный автомобиль. Вот он и есть победитель!

Чего с них взять — америкосы!

У нас куда интереснее.

Феликса пару раз нанимали оператором на такие гонки, возили аж в Запорожье, кормили-поили, хороший гонорар (как по тем временам) заплатили, но впечатление от них у Мудрицкого осталось — никакое.

А потому что в своем большинстве тут гоняли владельцы Таврий, Москвичей и Жигулей. Скорости маленькие, ползают и тюкаются друг в друга, словно слепые котята, поэтому и зрелищности — около нуля. Ну, была парочка переворотов, и Феликс всегда угадывал начало развития ситуации и успевал подобное поймать в объектив — с самого начала и до того самого момента, когда днище несчастного автомобиля смотрит в грустное низкооблачное небо.

Другое дело, когда под конец дня на трассу выезжали так называемые «безлимитчики» — все желающие и без ограничения мощности. Автомобили сильные, мощные, громкие, и даже грохочущие, причем ещё только на старте и на холостых оборотах поскольку — без глушителей. И вот тогда начиналась хоть какая-то рубка. Выяснялось, что на этой неказистой трассе под Запорожьем довольно много интересных поворотов, включая так называемые «отрицаловки», где можно перевернуться буквально на ровном месте, и даже без помощи подтолкнувшего тебя противника. Оказывается, тут есть и интересные шпильки почти под сто восемьдесят градусов, когда «машина хвостом метёт», и что тут (как оказывается) довольно глубокие кюветы…

Однако в последний раз, совсем недавно, продолжался этот «праздник души» — не слишком долго. Загорелась одна из иномарок, гонку остановили. К горящей машине побежали люди и начала помогать водителю побыстрее выбраться. А минуту спустя пошел такой дождь, что посреди трассы забуксовала даже пожарная машина ЗИЛ-130, которая так и не доехала до «пострадавшего», а «пострадавший» сам по себе и потух под дождем.

 

И вот теперь (наконец-то) — вполне серьезные люди, на таких себе нехилых авто, собираются погонять и скидываются (только на одну гонку, подумать только) по пятьсот долларов...

Картинок тут можно будет набрать весьма и весьма привлекательных.

Кстати о картинках и о том самом скандале с Татьяной Андреевой…

Мудрицкий думал, что все забылось и поросло известно чем…

Однако ж – на тебе, вспомнили!