Виктор Степанович, зайдя на КПП, старался дышать «не слишком глубоко», ударил громко штамп-часами на путевке время выезда, дал подписать механику — тот никак не среагировал, да и не в его обязанностях «перегарные дела».

Ну и ладненько!

Залез в высокую зеленую кабину, огляделся: МАЗ-500, а точнее даже — МАЗ-504В, седельный тягач с полуприцепом, все знакомо, все привычно.

Вообще-то, Виктор Степанович не сильно любил большие машины, поскольку и сам был небольшого росточка. Еще смолоду он не ладил с такими монстрами, как КрАЗ-250 и МАЗ-200, даже несмотря на то, что на их капотах красовались медведь и буйвол — приятные глазу и на ощупь алюминиевые полированные фигурки.

 

Да, Виктор Степанович застал те времена, когда автобаза получала новые грузовики именно с фигурками, как олени на первых «Волгах». Но потом «буйволы» и «медведи» с капотов пропали.

Поначалу конструкторы на заводе фигурку «распилили» вдоль на две половинки, и их на конвейере «внакладку» рабочие привинчивали на боковинах капотного отсека, а позже и вообще стали просто рисовать краской. На последних машинах и буйвол, и медведь (фигурки и рисунки) — исчезли совсем.

Как и олень с капота «Волги».

 

Долгие годы Виктор Степанович ездил на бортовом газоне ГАЗ-51, и тот ему очень нравился. Потом, правда, пошли — газоны «пятьдесят второй» и «пятьдесят третий». А у последнего под капотом и вовсе V-образная восьмерка и целых сто двадцать пять лошадей!

 

Виктор Степанович (впрочем, нет, тогда еще был как раз просто Витёк) прочел в книжке, которую с некоторых пор стали вкладывать в бардачок каждой машины, «Инструкции по эксплуатации»:

«В новом двигателе применены головки цилиндров с высокотурбулентными камерами сгорания и винтовыми впускными каналами. Во всех моторах применена система рециркуляции отработавших газов для снижения выброса вредных веществ в атмосферу».

 

Особенно Виктору Степановичу запомнилось про высокотурбулентные камеры и винтовые впускные каналы (слово «коллектор» тогда еще не было в ходу), и он обязательно упоминал их в разговорах «по пятницам» с хлопцами где-нибудь за машинами в укромном уголке огромного двора автобазы.

Потом пошли сто тридцатые ЗИЛы, пятисотые МАЗы и, наконец, КамАЗы. А эти — так и вовсе долгое время были выше всякого разумения и понимания — куча приборов, электроника…

Чтобы сесть на КамАЗ, нужно было пройти специальные курсы, но Витёк не захотел, а Димка Селезнёв — тот, видишь, не только на курсы пошел, но и в техникум поступил, а потом и в институт. На КамАЗах и получали больше, но Витёк как-то упустил, да и бог с ним уже.

Правда, учиться все равно пришлось, и на КамАЗе Виктор Степанович просидел почти год, но потом пошел к Селезнёву и попросился «куда попроще». Зарплата стала не так важна, а уставать стал больше. Дмитрий Федорович без вопросов кивнул головой, и определили Виктора Степановича в отдел снабжения. На зарплату. Сначала на фургоне ЕрАЗ ездил, а потом освободилось место (снова сходил к Селезнёву) и принял под себя «родёмый» ГАЗ-51.

Но когда была нужда подзаработать (тонно-километры накрутить или, там, просто подкалымить), то с молчаливого согласия директора Виктору Степановичу иногда выдавали путевки и на большегрузы.

Конкретно эту машину, МАЗ-504В, Виктор Степанович неплохо знал, поскольку случалось подменять Колю Щербакова.

Ничего нового, всё привычно.

 

Виктор Степанович огляделся в кабине, наткнулся взглядом на клочок бумаги. Достал из кармана очки в пластмассовой коричневой оправе, прочитал корявый почерк Коли Щербакова:

«Тормоза мертвые, а стопы то горят, то не горят».

Распахнул дверь, оглянулся назад и увидел, как по двору между машинами кто-то идет, не узнал издалека, но свистнул.

Тот обернулся.

— Стоп-сигналы горят? — крикнул Виктор Степанович и вдавил педаль в пол.

Человек вдалеке отчетливо и глубоко кивнул утвердительно, Витек приподнял руку, что могло означать «спасибо», и захлопнул дверь. Отпустил педаль тормоза, воздушный клапан ухнул порцией сжатого воздуха.

— Ну и ладненько, — ответил он самому себе и поехал на Бердянск.

Но окончательно он успокоился лишь после того, как в Волновахе на пятачке у Криницы съел два чебурека и запил их картонным стаканчиком кофе.

 

Чебуреков было всего два, но это были настоящие большие греческие чебуреки.

И — с мясом!

Так говорил Димка Селезнёв: «с мясом», именно он давно-давно, много лет назад, и «подсадил» на них когда-то Витька. И теперь Виктор Степанович всегда тут останавливается, если едет этим маршрутом. В городе таких не купишь, там они на прогорклом масле, и мяса в них — с напёрсток.

А тут — прямо настоящие, греческие, деревенские!

Но кофе в бумажном стакане «три в одном» — это был, конечно, не кофе, а так, «смесь несъедобных растворов», — это тоже слова Димки Селезнёва.

То, есть, в смысле — Дмитрия Федоровича.

Зато кислое во рту пропало.

 

* * *

 

Километров за двадцать до Бердянска, перед каким-то длинным селом — Виктор Степанович не помнил его названия, но помнил, что там есть пост ГАИ. Однако ж к этому моменту, а уже почти полдень, даже если и остановят, то перегара менты не услышат.

Да и самого поста уже давно нет!

 

Правда, была еще одна возможность залететь — это попасть в дорожно-транспортное происшествие. В этом случае на экспертизу отправляют всех участников, и правых, и неправых, но этот вариант Виктор Степанович исключал без вопросов. Какое ДТП может случиться на такой машине, как неповоротливый и неторопливый МАЗ-500? А точнее — МАЗ-504В, седельный тягач с полуприцепом, на котором сегодня позади Виктора Степановича тонн под двенадцать груза!

Хотя, да, бывали случаи, и хлопцы про них рассказывали, и Виктор Степанович сам тому свидетелем однажды был.

Если, к примеру, не ты в кого-то въехал, а в тебя кто-то, то на медицинскую экспертизу все равно отправляют обоих. И если обнаружится, что у виноватого в крови следы алкоголя, то ему хана! А вот если обнаружат алкоголь у НЕ виновного, то всё равно — протокол, штраф, а то и лишение прав — к бабке не ходить!

Гришка Нефёдов тому пример.

 

В его самосвал ЗИЛ-555, причем в заднюю «тележку», то есть в левую пару задних колес, въехал учебный Москвич. Да еще сзади, да под углом, да еще и в стоячего! Ученик был за рулем, не справился.

Помнится, рассказывали, что у «учебного» инструктора отобрали корочки «преподавателя курсов вождения» и выгнали с работы. Правда, спасибо, что хоть водительского удостоверения не отобрали. А вот у Гришки нашли в моче алкоголь, права тоже не отобрали, но письмо на предприятие пришло, и он три месяца ездил по двору на технологическом двухсотом МАЗе — перетаскивал ремонтные машины с одной ямы на другую. Виктор Степанович даже приказ видел на доске и внимательно его прочитал: «…перевести водителем-гонщиком сроком на 3 месяца».

Так-то.

 

А был еще другой случай.

Шофер на директорской Волге сбил на пешеходном переходе велосипедиста.

И даже был суд!

И проводили заседание не в нарсуде на проспекта Мира, а на автобазе в актовом зале. Как показательный. И всех свободных водителей (кто не в дальнем рейсе) чуть не силком согнали в актовый зал.

А в чем заковыка-то была?

Водитель служебной Волги оправдывался тем, что велосипедист не пешком переходил дорогу, ведя велосипед за руль, как это полагается по Правилам, а вылетел из-за кустов на всем ходу.

Вот как тут среагируешь? …если он с разгону и прямо тебе под колеса?

И засудили водителя!

Разговоров было аж на несколько дней. Потом забылось, но Виктор Степанович про этот случай помнил и себе на ус намотал.

Правило «Три Д» называется: «Дай Дураку Дорогу».

Это, конечно, не совсем про директорского шофера, но все равно — от греха подальше.

 

Как ни всматривался Виктор Степанович, а поста ГАИ и правда не увидел, и когда уже совсем-совсем подъехал, разглядел только кучу битых кирпичей высотой приблизительно по пояс.

Ну и ладненько!

Навстречу Витьку, на подъем со стороны села степенно шла целая колонна машин.

Первым шел молоковоз КамАЗ. Полз еле-еле, груженый — оно видно, а ну-ка восемь тонн молока тащить за собой, да еще в гору!

Отсюда и тянучка.

На «нашей» стороне, по ходу на обочине, замер с поднятым капотом ГАЗ-51. Поскольку грузовичок стоял к Виктору Степановичу задком, и виден был лишь его деревянный борт, а поднятый капот только угадывался за кабиной, тем не менее, эту машину Виктор Степанович из всех грузовиков даже только по профилю, даже в темноте или в тумане — узнает с полувзгляда.

Из-за кабины над капотом как раз чья-то курчавая голова поднялась: высокий вихрастый парень держал в руке какой-то большой ключ и тыльной стороной руки вытер пот со лба. Рукава закатаны до локтей, отчего руки смотрелись откровенно белыми, незагорелыми, вздохнул (видно было, как приподнялись его плечи) и голова снова исчезла за зеленым капотом.

Витек за собой тоже колонну собрал, в зеркале заднего вида почти ничего не видать, изгиб дороги. Далеко позади какая-то фура-иномарка, а за ней машин много, но плохо видно. Однако хорошо идут и скоро Виктора Степановича догонят, тут и опытного взгляда не нужно — очень хорошо идут!

 

То, что случилось дальше, Виктор Степанович даже не сразу понял:

 

— возле бывшего поста ГАИ, развалины которого проползали слева, с верхушки плавного правого изгиба дороги начинался уклон;

— тяжелый МАЗ Виктора Степановича только-только изогнулся в своем седельном креплении на изгибе поворота, и из зеркала заднего вида исчезла колонна позади;

— впереди, навстречу Виктору Степановичу пыхтел тяжелый молоковоз КамАЗ с красно-белой кабиной;

— справа на обочине смотрел на Виктора Степановича зеленый деревянный задний борт ГАЗ-51;

— и аккурат между ними по встречной полосе, то есть прямо в лоб МАЗу Виктора Степановича уже выползали из-за молочной цистерны нетерпеливые.

 

Первым был темно-синий джип, в иномарках Виктор Степанович не сильно разбирался.

И вдруг в левом зеркале мелькнуло что-то ярко-желтое, и мимо мазовской кабины Виктора Степановича, едва не впритык, пролетела на высокой скорости и с громким выхлопным рёвом легковая иномарка. Виктор Степанович только и успел разглядеть на крышке багажника «этажерку» антикрыла, которые ставят обычно на спортивные машины.