Трудно бестолковому жить на этом свете
Рассказ
Наш сосед через забор Анатолий Кургузов — шахтер на пенсии, и при этом относительно молодой пенсионер, меньше «полтинника». Свою горняцкую карьеру закончил даже каким-то там целым звеньевым (но не бригадиром, это точно), и, например, смартфон у него появился только вот совсем недавно.
Кнопочным телефоном он по-прежнему пользовался куда охотнее.
2016-й год, вяло исполняемые Минские соглашения не позволяли вот так запросто пересечь Линию соприкосновения. Чтобы из Донецка попасть на территорию Украины и обратно, нужно было отстоять немалую очередь. И очереди эти перед блок-постами в иные дни растягивались до многих сотен метров людей, стоящих под голым небом в любую погоду (словно в Первомай на демонстрацию), или до нескольких километров череды автомобилей.
Простаивать приходилось от нескольких часов до нескольких дней.
Правда, последнее – редко, несколько дней – это уж слишком. Опоздавшие или точнее сказать не успевшие до закрытия ночевали перед шлагбаумом в степи в машинах и наутро проезжали все три блокпоста, а то и четыре, или даже пять- шесть блокпостов, через полкилометра каждый.
И вот надумалось нашему Анатолию съездить из Донецка, ни много ни мало, аж в Прибалтику, и (как потом выяснилось) купить, а точнее обновить себе автомобиль. Но по той самой хохлятско-кацапской или еще по какой-то своей хитросплетённой натуре, разговор со мной он начал издалека:
— Серега, расскажи мне, пожалуйста, а как пользуются навигатором и что это такое вообще?
В процессе разговора выяснилось, что худо-бедно, но со смартфоном он кое-как разобрался. Хотя иконки нажимает не совсем правильно (и не те), зато не плюет на палец при перелистывании экранов, как это делала, например, моя сильно пожилая на тот момент теща Алла Ивановна (царство ей небесное).
Ну, думаю, не слюнявит палец — уже хорошо, справимся.
На мой вопрос, куда и в какие края он собрался, Анатолий поначалу ответил уклончиво.
— Ты пойми, — говорю ему, — я задаю тебе этот вопрос потому, что объездил полмира, а в качестве шофёра-водителя, в свое время, – почти весь Союз, вплоть до Урала. И таксовал я в последнее время немало и в Донецке, и в Киеве, поэтому со многими навигаторами я на «ты». Спрашиваю тебя не потому, что хочу чего-то выведать от тебя, это твое личное дело, а потому что для разных «географий» желательны и разные навигаторы.
— Разные навигаторы? — переспросил он, — а их много, что ль?
Дальше он слушал молча и внимательно, лишь изредка кивая своей, хоть и курчавой, но уже слегка седоватой головой.
А я продолжал:
— Здесь по Донецку и вообще по России прекрасно работает «Яндекс». Он, к слову, и в Киеве относительно корректно работает, но подчеркиваю – только относительно корректно. То есть не всегда и не везде правильно.
— Не всегда правильно?
— Да, — отвечаю я. — можно и заблудиться. Та же картина и с «Гуглом» – он вроде как для всего земного шара, но в нем и графика убогонькая, да и не все регионы хорошо прописаны. Он больше подходит для Киева и вообще для Украины, но, если ты попадешь, например, в глухие места ЛНР, Луганской области, или даже Харьковской, то можешь заблудиться. Ты ж ведь в эту сторону собираешься, верно?
Последним вопросом я попытался все-таки выведать его тайные намерения по предстоящей одиссее.
— Дык я, да, верно, — согласился он, — я и там собирался… и не только там, в Европу тоже.
— О, в Европу? А там и вовсе свои навигаторы: «Том-Том», «Вейз», «Навител» и еще целая куча других разных специфических – для дальнобойщиков, для таксистов, для туристов. Тебе для чего?
Но он все равно попытался съюлить с ответа, и я плюнул: да хрен с ним, какая мне разница, куда он там собрался и зачем. Выудил я из него лишь только, что ему нужно попасть в Ленинград, в смысле в Питер, а перед этим побывать в Сумах и Киеве — довольно мудрёный маршрут, если сказать честно. Ему нужно будет пересечь не только Линию (причем два раза в обе стороны), но и некоторые границы. Например, если потребуется, — с Беларусью.
х х х
И вот теперь нужно кое-что пояснить.
Если сказать, что Анатолий не любил очереди, значит ничего не сказать. А кто их любит?
Хуже было другое – очереди его не любили.
Точнее – его не любили не сами очереди, а все те служивые товарищи, панове и господа, к которым эти очереди выстраивались.
К нему цеплялись все — и ФСБэшники/МГБэшники, и ВСУшники/СБУшники, и таможенники, и пограничники, и паспортисты, и простые патрульные полицейские-милиционеры…
Все!
Кроме собак.
А потому что во внешности Анатолия была одна особенность.
Сам по себе он был не ахти каким огромным и сильным шахтером, скорее даже наоборот — невысоким, субтильным и суховатым с виду. Но довелось мне как-то рядом с ним оступиться и взяться за его предплечье, а оно у него – деревянное!
Точнее — каменное!
Я подобных крепких мышц вообще не встречал.
Есть такой тип людей — снаружи кажется, что он не сильно крепкий, но рукопожатие такое, словно твоя ладошка в тисках побывала, и бицепсы – хоть и небольшие, но монолитные — реально металлические. Вот таким и был наш сосед, причем имя ему шло скорее «Толик», а не «Анатолий» – узкоплечий и сутуловатый, но когда железнодорожную шпалу от земли приподнимает, то у него на шее ни одна жила не вздувается.
А вот лицо было перекошенным — не сильно, но заметно.
Правый угол рта несколько опускается книзу и чуть-чуть тянет за собой щеку. Этой своей ущербности он, понятно, стеснялся, поэтому на собеседника всегда смотрел левой щекой.
Я вспомнил когдатошний наш давний разговор, и я ему тогда так и сказал:
— Толик, — говорю, — ты меня извини, конечно, но в твоей внешности есть что-то напрягающее. Ты смотришь искоса, как будто замыслил что-то хитрое и коварное. Может, именно поэтому они все к тебе и придираются?
На что Анатолий мне ответил:
— А это тройничный нерв, его ж никуда не денешь.
И тут меня пробило — я сообразил.
Я вспомнил!
Когда-то в юности у меня было точно такое же — после бассейна с непокрытой головой прошелся я по улице ранней весной и застудил этот самый тройничный лицевой нерв. Отнялась половина лица и его перекосило — губа и щека обвисли так, что я не мог не только попить воды из бутылки (вода выливалась мимо бесчувственной части рта мне на грудь), но и даже сплюнуть не мог нормально (слюна летела туда же, на рубашку). Меня даже положили в стационар и провели целый курс весьма болючих уколов. И название того препарата я запомнил на всю свою жизнь — никотиновая кислота. После первого укола меня скрутило так, что не просто бросило в жар и покрыло обильным липким потом, а я мокрый буквально упал на кушетку в манипуляционном кабинете. После чего дозу этой самой никотиновой (ядерно-атомной) кислоты мне уменьшили.
Зато вылечили!
А Толика, похоже, не долечили. Или сам недоличился, бросил, как это бывает у иных людей. Оттого он теперь и производил впечатление человека, который смотрит на тебя, а тебе кажется, что замышляет он что-то недоброе.
Ты с ним разговариваешь, а тебе неуютно.
Видимо такие же мысли возникают и в головах у служивых людей — а не везёт ли этот человек через мой Контрольно-Пропускной Пункт какие-нибудь антироссийские политические материалы или, наоборот, какие-нибудь антиукраинские?
И приглашают: а пройдемте в будочку!
Другими словами, цепляются к нему все, повторяю, кроме собак, которые на блокпостах по обе стороны линии соприкосновения также несут свою нелегкую военную службу.
А что собаке?
Подошла, обнюхала машину по периметру, сунула нос в багажник и салон, убедилась, что Анатолий не везет никаких ни наркотиков, ни взрывчатки, да и ружейным маслом от него не пахнет, а то, что у него харя перекошена, и не замышляет ли он чего-то каверзного против родины – это собаке до лампочки.
Вспомнил я наш с ним тот давний разговор и понял, почему он хочет поехать дальним окружным путем, а для этого поставить на свой новый смартфон надежный толковый и понятный навигатор. А ведь действительно, чем дальше от Донецка, чем дальше от «основных путей», тем очередей на блокпостах меньше и придираются не так сильно.
А еще (в процессе разговора) выяснилось, что свой темно-зеленый Ланос (на донецких номерах) он уже в интернете кому-то продал в Сумскую область, и ему туда нужно было попасть, чтобы отдать машину, забрать деньги, а потом автобусами/поездами/перевозчиками добраться до Эстонии, где ему уже (якобы) приготовили для покупки другой автомобиль.
Взял я его смартфон в руки, посмотрел, что в нем есть, а чего нет и – не только поставил Толику несколько разных программ навигаторов, но мы с ним даже продумали и обговорили несколько маршрутов. Поскольку на тот момент у меня уже был немалый опыт пересечения всяческих границ и линий, поэтому слушал он меня очень внимательно.
Начали мы с «Яндекс.Навигатора», поскольку выезжать он будет из Донецка, причем не в ЛНР и на край Луганской области, а в Россию, чтобы оттуда вкруговую до самой Харьковской области доехать и въехать в нее со стороны Белгорода.
Весьма и весьма немалый крюк.
Если кто знает географию востока Украины и, в частности, Донецкой и Луганской областей, тот может догадываться, что напрямую из Донецка, например, в Киев – через Днепропетровск и Полтаву – существенно короче и ближе.
Но короче — не всегда означает быстрее, тем более, сегодня в условиях противостояния двух вооруженных сил.
А те, кто тут на Донбассе живет (или жил когда-то) и кому довелось пересекать Линию, тот знает, что контрольно-пропускных пунктов и выездов в Украину из ДНР было несколько.
Самый короткий путь в сторону Киева — через КПП на Марьинке, оттуда на Красноармейск (Покровск), далее Павлоград, Днепропетровск, Полтаву и — вперед по карте Украины.
Это направление, как говорится, лежало на поверхности, и мы с Анатолием его даже не рассматривали.
Почему?
А потому что тут и самые злобные/злостные «пограничники» с обеих сторон (и ДНР-овцы, и украинцы), именно сюда и основная масса проезжающих устремлялась, да плюс еще так называемая инфраструктура тут была «никакая». В том смысле, что если на украинской стороне еще теплилась хоть какая-то цивилизация, то пограничники и прочие служивые люди ДНР ютились в вагончиках и будочках. Над очередями из людей никаких навесов, да и туалет – единственный – в глубине лесополосы, а очередь из машин иногда терялась аж за вершиной моста-развязки в сторону микрорайона Текстильщик и хлопчатобумажного комбината – ХБК.
Не лучшая ситуация была и в Еленовке, это село в сторону Волновахи. Хотя с цивилизацией тут было поприличнее, но автомобильные очереди растягивались тоже на километры.
Южное направление — КПП в селе Гнутово, — тут своя история.
Очередей (и людей, и машин) тут всегда было значительно меньше, чем на первых двух постах, но сельские разбитые дороги настолько были разбиты (и разбитые дороги были разбиты – это не тавтология, а суровая реальность), что оборвать амортизаторы, «оставить подвеску» или порвать покрышку было – аж легко! Если через Гнутово ты мог бы сэкономить несколько часов пути в сторону Мариуполя, то на перебалансировке колёс и рихтовке дисков — потратить фактически такие ж деньги, если даже не больше.
Да и конечные цели у Анатолия были на севере и к северу от Украины, а не на юге.
Был в те годы еще один КПП — как раз на север — через Артемовск (нынче Бахмут), но он имел ту специфику, что сюда устремлялись и дончане, и луганчане. Настоящее столпотворение. Я, например, побывал там только один раз и зарёкся – большей неразберихи, криков и матов, вкупе с бездарной и бестолковой организацией да потерянным временем я больше не встречал ни на одной линии, ни на одной границе.
Контрольно-пропускные пункты Луганской области (или ЛНР, кому как больше нравится) мы также отвергли – после рассказа того же Анатолия Кургузова, что, мол, однажды он туда было сунулся.
И это отдельная смешная (или печальная) история про дураков.
Во-первых, он проехал больше двухсот километров (через Луганск аж до станицы Луганской), во-вторых, отстоял там аналогичную длиннющую очередь, в конце которой выяснилось, что ему, с его донецкой пропиской и донецкими номерами на машине, тут вообще делать нечего.
Не пропускают!
А самое смешное (или, опять же, самое печальное), что ему это сказали уже перед самым шлагбаумом, непосредственно на блокпосту, в самом конце этого его бестолкового злосчастного путешествия.
И пришлось ему ехать домой назад — те же 238 километров.
Поэтому для Анатолия мы придумали, разработали и нарисовали в нескольких навигаторах целую уйму разных маршрутов. Правда, фактически это был только один маршрут, но с вариациями, и при этом, как я уже говорил, уж «сильно окружной» — через Россию, через Ростов, чтобы в Харьковскую область (и в Украину) въехать со стороны Белгорода.
Начали мы с «Яндекс.Навигатора», поскольку он к нашим краям самый дружественный. Из Донецка Анатолию нужно было для начала попасть на переход в селе Мариновка. И я это особо ему подчеркнул – мол, Толик, ехать нужно не на Успенку, а на Мариновку.
— Это ж почему? — спросил озадаченный сосед. — Я читал, что все едут на Успенку, потом на Матвеев Курган и дальше в Ростов.
— А потому, — отвечаю я, — что все как раз туда и едут, на Успенку. А зачем тебе такой крюк давать? Это ж ни много, ни мало, а лишних километров 150-160. Оно тебе нужно?
— Нет, не нужно, — соглашается Анатолий.
— Вот-вот, — отвечаю я. — Правда, дороги через Мариновку, город Шахты и Миллерово – это, конечно, не трасса М4 «Дон» в четыре полосы, но и лишние километры с лишним бензином тебе ведь тоже ни к чему. Верно?
— Верно, — снова соглашается он.
— А дальше, — говорю, — смотри на экран, у тебя есть выбор. Попасть в Харьковскую область можно через Беловодск, вот он на карте, или через Чертково, и, наконец, если не получится через первые два, то тебе сюда – на Кантемировку. Я знаю людей, которые здесь спокойно проезжали – и даже без всяких очередей, их тут почти не бывает. А дальше, смотри вот, — на Купянск, Харьков и – вперед – на Полтаву и Киев. Или, точнее сказать, как в твоем случае, — на Харьков и Сумы.
— Ага, — понимающе кивает Анатолий и начинает пытаться рассказывать мне, что в Славяногорских и Изюмских лесах он уже ездил, ловил рыбу и собирал грибы…
…но я его перебил:
— Ты не вздумай туда даже соваться!
— Это почему?
— Толик! Какие на-хрен леса, какие грибы? Тебе жизнь не дорога? Там бои шли, там все дороги заминированы, особенно между селами. Тебе нужны только столбовые асфальтированные трассы с хорошим дорожным движением, где есть люди. А если заедешь в какую-нибудь глушь, то у тебя там и машину отберут, и карманы вывернут, да еще будешь молить бога, чтобы живым отпустили. Ты что, забыл Донецк зимы 14-го года?
— Та да, — согласно кивает головой Анатолий. — Машины отбирали прямо на улице среди бела дня.
— Вот-вот, — и мы возвращаемся к картам на экране его смартфона.
Анатолий задумчиво теребит свой кривой подбородок.
— А дальше, — продолжаю я, — если у тебя не получится через Миллерово или Кантемировку, то по пути у тебя будут еще два перехода: «Шебекино» и «Дергачи». А в Дергачах, кстати, еще до войны был пограничный пост между Россией и Украиной, и, как пишут люди в соцсетях, он и сегодня работает в обе стороны. И тоже почти без очередей.
— Понятно, — кивает Анатолий.
Еще я ему рассказал, как пользоваться картами и сервисами «Google», и что тут можно не только дороги-повороты найти, но и гостиницы, заправки и тд.
Еще, на всякий случай, поставил я ему на смартфон и универсальный международный «Waze». Мне этот навигатор всегда нравился: тут и графика поинтереснее, и той же информации о постах-гаишниках довольно много. Анатолий подивился также, что эта программа показывает не только светофоры, но даже лежачих полицейских на улицах городов, в том же Харькове или в Полтаве.
— А ты как думал, — говорю, — Европа! Смотри, тут даже камеры контроля скорости обозначены.
— Ничего се, — восхитился Анатолий.
— А дальше эти навигаторы отведут тебя, куда захочешь: хоть в Польшу, хоть в Прибалтику, вплоть до самой твоей Латвии-Эстонии. Кстати, а в Сумской области тебе куда именно?
— Та я там уже разберусь, — отмахнулся Толик, — всё ж понятно!
Ну, «разберусь», так «разберусь», решил я и вернул ему его смартфон.
И Анатолий — «разобрался»…
х х х
Вернулся он домой недели через две, и действительно на новом (ну, в смысле, подержанном, конечно же) Фольксвагене модели «Пассат». И когда мы встретились, я первым делом и спросил его: ну как, мол, твои вновь приобретенные навигационные навыки?
И оказывается:
— …и оказывается, что выехал он в ту же ночь, за несколько часов до комендантского часа, чтобы успеть к российской границе;
— …и оставил свой смартфон дома!
Нет, не забыл, говорит, решил ехать не по электронному навигатору, а по бумажному «Атласу дорог СССР», который привычнее и понятнее.
— Ясно, — кивнул я, — понимаю.
Однако дальше — еще смешнее!
Выходя из дома к машине, Анатолий еще и атлас дорог на столе забыл, поехал по дорожным указателям, и где-то ночью в степи, пропустил нужный поворот и доехал почти до самого Белгорода. Только когда к утру увидел белую табличку с названием столицы Белгородской области, развернулся в обратную сторону, отмахав (так приблизительно) лишних километров 250-300.
х х х
Почему этот рассказ называется именно так?
Не только потому, что Толик – дурак – поленился разобраться с программами навигации в своем смартфоне.
Не только потому, что он тупо и банально забыл дома бумажный «Атлас».
Рассказ, который вы сейчас читаете, написан в Норвегии в 2025 году.
На момент написания этих строк я тут живу в статусе украинского беженца от войны, которая не знаю как, чем и когда закончится.
Не знаю я этого, как и тысячи других таких же, как я, людей, разбросанных по всей Европе и даже по миру. И не знаем мы, что будет с нами и когда эта война завершится.
Но общаясь с земляками – дончанами, харьковчанами, одесситами – я не раз сталкивался с тем, что кто-то по незнанию, кто-то по неумению, а кто-то из-за лености своей не захотел учить норвежский язык.
Не стал или не пожелал, говоря казенными словами, интегрироваться в общество и в страну, которая дала тебе приют, предоставила жилье, еду и денежное содержание (причем, весьма нехилое даже по столичным киевским меркам).
Не стал разбираться в тонкостях тутошней жизни и нищенствовал даже в этой богатой стране, проклиная — и ее, эту страну, и ее людей, да и себя самого.
Трудно быть дураком в чужой стране.
Да, впрочем, бестолковому везде тяжко.
апрель 2025 г.
