Георгий Павлович, так звали человека в сером костюме, выслушал меня внимательно, молча, не перебивая, не поощряя и не задавая никаких наводящих, сопутствующих или уточняющих вопросов.

Повторяю — молча.

Ни разу не перебил.

В какой-то момент мне даже показалось, что я не по адресу, и этому серому костюму до меня нет никакого дела.

Две жесткие складки в углах рта, немигающие серые глаза, волосы скорее седые, чем светлые, и он сидел спиной к окну, то есть в контрсвете, как говорят фотографы, и разглядеть его реакцию на мой рассказ было трудно.

​

А я рассказал ему всё (или почти всё), начиная с того момента, когда увидел в сонливом утреннем тумане рыжую медицинскую сестру с доктором, который мою историю болезни писал левой рукой. Также я подробно описал ему тот шок, когда увидел себя — не себя — в зеркале на стене и передал разговор с профессором на утреннем обходе. Но, правда, я не рассказал ему о Волге и о своих вчерашних скитаниях по городу. Также не стал пересказывать, о чем именно я думал все эти дни, и какие невероятные кошмары рождались в моем воспаленном и к тому же сотрясенном мозгу.

Слушал он, как мне показалось, совершенно равнодушно.

​

Но это — мне только так показалось.

​

— Как я могу к вам обращаться? — прозвучал его негромкий голос, когда я закончил.

— Сергей Федорович, — ответил я и почувствовал, как у меня по спине побежала струйка пота.

— То есть, извините, меня зовут Михаил Александрович... то есть... Михаил.

На лице Георгия Павловича ничего не отразилось.

— Да, меня зовут Михаил Карась, — повторил я.

​

Не знаю, почему вдруг прозвучали эти два слова «Сергей Федорович», тем более что они мне все равно ни о чем не говорили, но меня удивил сам факт того, что мои губы «сартикулировали» именно эти слова.

— Михаил, — снова повторил я и посмотрел на свои руки.

Длинные худые пальцы Михаила Карася слегка подрагивали.

​

— Скажите, Михаил, вам знакомы такие понятия, как синтетическая биология, трансмиттер?

Я задумался, и Георгий Павлович, добавил:

— Нейротрансмиттер, искусственный интеллект, планшет, смартфон, пандемия, масочный режим?

Я неуверенно ответил:

— Это что-то из электроники?

— А интернет, мобильный телефон?

— О да, конечно! У меня был мобильный телефон. У всех были мобильники. И интернет, конечно же.

— Понятно, — кивнул Георгий Павлович, и тут на его столе зазвонил телефон.

Он поднял трубку, сказал короткое «да», некоторое время слушал, потом спросил:

— Вы всё пересчитали? Вы отсмотрели каждую катушку от начала до конца?

Там ответили.

Георгий Павлович кивнул головой:

— Хорошо. И обязательно позвоните мне, когда все закончите.

​

Он положил трубку на рычаг.

Из канцелярской конструкции на столе выудил карандаш, что-то записал в раскрытом блокноте и вернул карандаш в пластиковый черный стакан.

​

— Видите ли, Михаил… я боюсь… и я даже знаю это наверняка, что на большинство ваших вопросов я ответить не смогу.

Он какое-то время помолчал, что-то обдумывая, и потом заговорил:

— Откровенно это вы мне, слишком откровенно. И не побоялись все это рассказать незнакомому вам человеку?

 

А ведь он прав!

...я растерялся настолько, что сумел лишь неуверенно ткнуть большим пальцем куда-то за спину, намекая на Бельмондо, Крамарова и его художников.

— Ну, как вам сказать, — серый костюм поправил на столе свой записной блокнот, — ребята рисуют то, что я им говорю или показываю. Зачастую они даже не понимают смысла происходящего... Кроме меня вы с кем-нибудь говорили на эту тему?

— Нет.

— Вот и не надо. Со мной можно, с другими не советую. Во-первых, не поймут, во-вторых, не поверят... да и вообще.

Я снова поднял большой палец, указывая назад.

— Нет-нет! Они тут, повторяю, ни при чем, рисуют, что я им говорю, не совсем понимают, что происходит, и с расспросами не лезут.

— Венедикт?

— Также не обращайте внимания. Вы лучше приезжайте в субботу вечером во Дворец пионеров, что на Пожарной площади. Там собираются любители всякого непознанного и необычного, увлекающиеся йогой, буддизмом, любители фантастики и прочего подобного...

— Скажите, а вы давно тут?

— Повторяю, не на все ваши вопросы я могу ответить или стану отвечать.

Я развел руками:

— Так что мне делать?

— Ничего! Живите себе спокойно, учите свои уроки, заканчивайте школу, или где вы там сейчас учитесь. Не волнуйте своих близких, — он поправился, — своих нынешних близких. Спокойнее! На самом деле, все уже произошло.

— Скажите...

Георгий Павлович остановил меня движением руки, и этой поднятой рукой давал понять, что разговор окончен:

— Михаил, до субботы.

— Последний вопрос.

Он опустил руку на стол.

— Как вы сказали: нейрокоммуникатор, нейротрансмиттер? Нейротрансмиссия... Случаем, это не интернет ли непосредственно на сетчатку? Или прямо в мозг? Или интеграция человеческого мозга с искусственным интеллектом? Биологический и синтетический разум в одном флаконе?

Георгий Павлович подумал секунду-две-три, но все-таки ответил:

— Не совсем так, но направление ваших мыслей – верное.

— Значит, вот что уже придумали... — задумчиво проговорил я.

Георгий Павлович помолчал некоторое время, глубоко вздохнул и проговорил:

— Придумают, — и он сакцентировал звук своего голоса на последнем слоге «ют».